travel
Алия Шагиева: «Воплощаю в реальность то, что не успевает папа»

Алия Шагиева: «Воплощаю в реальность то, что не успевает папа»

3971
0

Бермет Кулбаева

автор публикации
Редакция FEMME побеседовала с талантливой художницей и молодой мамой Алией Шагиевой.

 – Алия, а как вы начали рисовать?

У нас дома всегда было много книг. И в детстве я большее время уделяла чтению сказок, особенно чудесным произведениям Андерсона. А однажды заскучав дома, я начала срисовывать из книги Дюймовочку. Несмотря на то, что рисунок получился очень плохим, мне тогда показалось, что он бесподобен. Помню, я сразу же показала его родителям, им понравилось, и они попросили не оставлять это дело. Позже мы связались со знакомым художником. Посмотрев мои рисунки, он отметил, что я хорошо схватываю пропорции. Вот так все началось.

Первое время я была исключительно рисовальщиком, который учился копировать действительность. А рисовать «из головы» у меня не получалось. К этому я пришла позже.

Знаете, я всегда думала, что это случайность. Но в прошлом году я узнала о том, что папа в моем возрасте тоже рисовал. У нас дома даже есть тетрадь с его записями. Там все такое экспрессивное, на меня это произвело огромное впечатление. И сейчас я воплощаю в реальность то творческое начало, которое он не материализует в силу нехватки времени.

 – Расскажите о своем образовании.

Некоторое время я училась в Национальной Академии Художеств КР на факультете живописи. Позже из-за чересчур повышенного внимания, мне пришлось сменить место обучения. Помню, мне было неловко ходить по коридорам, и вообще передвигаться по планете Земля. (улыбается) Я постоянно чувствовала себя белой вороной. Доходило до того, что во время учебного процесса в мастерскую мог забежать какой-нибудь парень, и указывая на меня, выкрикнуть: «Это она?! Это она!?». Это очень отвлекало от работы. Я решила не мучить ни себя, ни родителей, потому что им все время приходилось выслушивать мои недовольства, и уехать из Кыргызстана.

Позже я поступила в училище имени Рериха в Санкт-Петербурге. Честно говоря, туда было намного сложнее попасть нежели в нашу Академию Художеств. Преподаватели там намного сильнее, а методика обучения продумана лучше. С перелетом в Петербург началась совершенно другая жизнь. Я стала восполнять все то, что я недополучила в Бишкеке. А говорю я о свободе.

 – А как родители отнеслись к вашему выбору профессии?

Они были только за, особенно мой папа. Он считал, что это самая приятная профессия, которую вообще можно выбрать. Здорово, когда ты занимаешься творчеством и никому особо ничего не должен. А мама говорила, что живопись не для меня, потому что нужно таскать тяжелые холсты, оформлять их, закалывать это все строительным степлером. Я очень злилась, когда она так говорила. Однако потом я поняла, что меня не тянет к свету, к живописи в общем.  Я осознала, что мое творчество заключено в графике. Здесь и особых средств не нужно, никаких огромных холстов, просто бумага и ручка. Мне этого хватает.

 – Что произвело на вас впечатление во время учебы в Санкт-Петербурге?

Начну с того, что, приехав в Петербург, я почувствовала такую свободу, что мне честно говоря стало совершенно все равно на учебу. Я была твердой троечницей. У меня даже была парочка колов за домашнее задание. (улыбается) В тот момент я переключилась на очень разнообразные, романтические поиски себя, друзей. Я могла приехать домой в 5 часов утра, немного поспать и пойти на учебу, а могла вовсе не спать и в таком же виде отправиться в университет. И это могло продолжаться неделями. Поэтому, ярких воспоминаний очень много. И некоторые так просто на публику и не расскажешь. (смеется)

Больше всего я благодарна, своей тёте Лене, у которой жила. Не смотря на свой возраст, а ей было 65, она всегда старалась, относиться ко мне с пониманием. Смотря на меня, она всегда вспоминала себя в моем же возрасте. И когда с утра я приезжала абсолютно довольная, но совершенно никакая, она всякий раз смотрела на меня с улыбкой. Представьте себе, ей 65, а мне 18, и мы были как подруги. Мы вместе занимались йогой, рассуждали о разных духовных проблемах и пытались понять, как они воспринимаются в молодом и взрослом поколениях. Проводили что-то вроде сравнительного анализа, результаты которого мне помогают по сей день.

 – Как вы думаете, что оказало влияние на формирование вашего почерка?

Довольно любопытно, что на формирование моего почерка повлияла исключительно я сама. Не было такого, чтобы я увидела какой-нибудь элемент у другого художника и решила это заимствовать. Я помню работы многих художников, но это совершенно другое. То, что получается у меня это результат абсолютно интуитивной работы, которую невозможно повторить, даже если ты захочешь. Потому что, искусство – это всегда что-то внутреннее, непостижимое. Даже при желании повторить чью-либо работу, при высоком мастерстве можно скопировать технику, но всегда будет видна разница.

Мое творчество – это то, что родилось во мне благодаря всему тому, что я испытала накануне. А рисовать интуитивным методом я начала благодаря долгому периоду депрессии, который длился около 6 месяцев.

Помню, одним вечером, взяв ручку и блокнот, я постаралась расслабить голову и руку. Я начала анализировать где настоящая я, а где мой внутренний критик, который твердит: «А эта линия не красивая! А вот здесь надо что-то пририсовать!». Заглушив его, я начала обводить то, что у меня внутри. Не для того чтобы это было красивым и приятным или наоборот ужасным, а для того чтобы оно просто было, и распутывало мой клубок мыслей.

 – Опишите свои чувства, в процессе интуитивного рисования.

Чувства бывают самые разнообразные, как радуга. С такими разными переливами и переходами. Бывают резкие, а иногда плавные.

Например, сейчас я разрисовываю стены в центре города, учитывая то, что это моя детская мечта и я рисую интуитивно, эмоции просто зашкаливают. Становится так хорошо, что ты готов обнять каждого человека и объяснить ему все устройство мира и доказать, что оно весьма дружелюбно, что все мы можем быть счастливыми.

А бывают странные чувства. Когда во время рисования рядом сидит человек, и ты чувствуешь себя уязвимым. Потому что ты показываешь что-то сугубо личное и становится неловко. Знаете, продолжать рисовать несмотря на то, что кто-то смотрит - это больше терапия. Потому что самое важное не стесняться самого себя. Ведь именно тогда ты перестаешь переживать что тебя кто-то осудит.

 – В какое время вы обычно рисуете?

Я вспомнила слова моей близкой подруги, с которой мы познакомились в Петербурге. Она говорила, что лучше всего рисовать после пробуждения утром. Потому что разум еще чист, и он не успел напитаться эмоциями. Но у меня так не получается, поэтому я рисую обычно вечером или ночью.

 – Что для вас является самым важным в процессе работы?

Самое главное, чтобы никто не тряс стол, не задевал мои руки и не сидел ко мне слишком близко. Но обычно большую роль играет не сколько внешний комфорт, а сколько внутренний. Рисовать я могу в любой обстановке. Я же рисую не только тогда, когда мне хорошо, а как раз-таки чаще всего прибегаю к интуитивному рисунку, когда мне нужно решить какую-то проблему или просто высказаться.

 – А как приходят замыслы картин?

Иногда эмоции влекут за собой какое-то представление. А в целом все рождается на бумаге спонтанно.

 – Наверняка у вас бывают кризисные моменты в творчестве…

С того момента как я начала рисовать интуитивно, вдохновение меня еще не покидало. Я даже не помню, как это, когда не чувствуешь его. Я нахожусь в постоянном потоке. У меня очень много идей, а жизнь длится недолго. Я должна все успеть.

Мне кажется, творческий кризис – это заминка между этапами в жизни человека. Если человек с этим столкнулся, значит после него он перейдет на ступень выше.

 – А что вас больше всего вдохновляет?

Я тот человек, который не может бездействовать. Мне всегда хочется приносить в мир что-то, что может улучшить его. Например, если у меня есть возможность делиться с людьми полезной для них информацией, то я обязана это сделать. И если каждый начнет это делать, мир станет лучше.

 – Как вы любите отдыхать?

Мы очень часто с семьей ездим на природу. Ходим босиком, питаемся энергией. Но даже на природе я не отдыхаю так, как я могу отдохнуть, рисуя, сидя на стуле. Я имею ввиду интуитивный рисунок.

 – А что сподвигло вас начать заниматься благотворительностью? Почему именно дети с синдромом Дауна?

Слово «благотворительность» у нас ассоциируется с тем, когда богатенькие дяденька или тетенька решаются показать себя с хорошей стороны. В моем случае, в свои 20 лет я еще не успела стать такой коварной тетенькой, которая все просчитывает.

Помню в детстве у нас во дворе с ветки упал птенец. Мы с дядей подобрали его, и я проплакала три дня. Честно говоря, у меня сохраняется абсолютно такое же сожаление к страданиям любого другого существа. Я считаю, что человек и животное имеют равные права на существование. К сожалению, люди думают, что они выше животных, так как у них имеется интеллект. Но они забывают, что у тех и у других есть душа, а она стоит выше интеллекта. И ощущение того, что каждый из нас должен помогать другому, если он попадает в неприятность, меня никогда не покидает.

Когда я узнала, что у нас в Бишкеке есть центр с детками с синдромом Дауна, я сразу представила с какой дискриминацией они сталкиваются. Ведь в обществе так сложилось что само слово «Даун» имеет оскорбительный окрас.

 – Так же вы активно ведете свои страницы в социальных сетях. Там вы предельно честны и открыты для столь большой аудитории. Расскажите, откуда черпаете силы?

Я делюсь только своими мыслями, никого не копирую. Получив любую информацию, мне нужна неделя для ее переосмысления. И только проанализировав ситуацию, я буду писать об этом. Все публикации я пропускаю через себя, свою оценку. И мне хватает смелости презентовать это для огромной аудитории, потому что я уверена в том, что говорю. И мне кажется это самое главное.

А еще большую роль играет мое воспитание. Я благодарна родителям за свой характер. Они всегда очень снисходительно относились к моим выходкам. В нашей семье из всех детей у меня был самый противный характер. Если мне говорили убрать со стола, то я могла затеять обратное. Но родители никогда не поднимали на меня руку и не кричали. Со мной всегда спокойно говорили. Конечно, иногда мама могла вспылить, но папа – никогда. С детства меня приучали к самостоятельности. Поэтому у меня всегда было свое мнение и возможность его выражать!

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 








«Искусство – это всегда что-то внутреннее, непостижимое»

Читайте также:

Комментарии:

Авторизоваться чтобы можно было оставлять комментарии.

Что ещё обсуждают:

Top